Загрузка данных

Идеология Победы как национальный проект

  • 26 октября 2021 г.
  • 1918
  • 2

Автор-составитель Виталий Аверьянов

Введение. Идеология здесь, в нас, вокруг нас

Народ как государственное целое, как носитель цивилизации должен быть зрячим, представлять, кто он и куда идет. Лишенный идейных основ, идеологических понятий – народ слеп.

Настоящая работа несет в себе идеологический посыл, выраженный в концентрированных и емких тезисах.

Идеология – система взглядов и установок, которая при определенных условиях становится основой официального мировоззрения ведущего, правящего слоя общества, а через него – транслируется народу.

При этом высокоорганизованные государства не существуют без верховной идеологии. Обратное утверждают лукавцы и лицемеры.

Идеологию можно и не называть идеологией – в таком случае она будет жить под личиной других понятий. Исторически часто так и случается.

В России в условиях «деидеологизации» и конституционного запрета на официальную идеологию в 90-е а затем и в нулевые годы такая негласная идеология, она же – мировоззрение доминирующего слоя – существовала.

Эта скрытая идеология, нацеленная на демонтаж старого советского наследия в ее социальном и духовном содержании, не только не должна была, но и не могла бы быть объявленной во всеуслышание: она явилась организационным оружием против большинства – оружием в руках компрадорского, хищнического меньшинства.

В превращенной форме эта идеология подобно кривому зеркалу воздействовала на все общество, рисуя ему ложный и порочный образ самого себя.

Она внушала инвективы, призванные увековечить состояние Смуты, вовлечь все общество в качестве действующих лиц в непотребное действо – ритуальный спектакль «Закат Великой России».

Идеологический официоз этой эпохи – классический образчик того, что Энгельс называл «ложным сознанием», то есть неким конструктом или симулякром, средством «околпачивания» большинства, целенаправленно угнетаемого, обворовываемого и развращаемого.

Все разнообразие идейных поисков и идеологического творчества носители официальных установок старались не замечать, а картину идей сводили к линейной логике: существуют, дескать, либо «прогрессивные» силы, зовущие в безальтернативное царство «свободы», к растворению в объятиях глобального мира; либо силы «реакционные», тянущие назад, в тоталитаризм, в «коммуно- фашизм», и т.д.

Смысл запрета на официальную идеологию состоял еще и в том, чтобы избавить власть имущих от необходимости объяснять напрямую свою мотивацию, создавая для них максимальный комфорт безответственности.

Во многом это состояние сохраняется до сих пор, ведь российские элиты изо всех сил сопротивляются самой мысли о возвращении в жизнь ведущей идеологии.

Принцип «Разделяй и властвуй!» все эти 30 лет эффективно работал в России, подтверждая ее квази-колониальный статус как государства, и статус ее власти как не суверенной.

Власть в РФ исполняла роль «временной дирекции предприятия», обеспечивающей недружественное поглощение активов прежней корпорации-РСФСР внешними хищниками, тогда как внутрироссийские хищники служили их филиальной сетью.

Такой порядок вещей предполагает искусственно поддерживаемую разрозненность, атомизацию и поляризацию общества, его раскол по многим линиям, в первую очередь – по линии: винеры / лузеры, или: те кто «умеет жить» / презренная масса.

__________

Идеология и образ будущего, о которых пойдет речь в нашем докладе, носят прямо противоположный характер. Мы радеем о консолидирующей, интегрирующей, а не раскалывающей социум системе мировоззрения. Переход к такой системе назрел.

Новая консолидирующая общество идеология должна выстраиваться как коллективное политическое вероучение, а не как совокупность частных мнений или предписаний сверху. В противном случае она обречена на провал.

Просыпающаяся от травматической спячки цивилизация остро нуждается в интегрирующей идеологии. Эта идеология еще только проклевывается в противоречивом и непоследовательном лепете приходящего в чувство имперского сознания.

Ее нежный росток пока зиждется, почти целиком и полностью, на категории Великой Победы 1945 года, – что, конечно же, неслучайно.

В 2000-2020 гг. власть предприняла определённые усилия к восстановлению традиционного патриотизма вокруг образа страны-победителя. В этом сказалась верная интуиция как власти, так и общества, которое охотно откликнулось на этот образ, на идею Священной Победы.

Можно даже говорить о том, что у современной России уже есть идеология – идеология Победы, но она пока еще существует в эмбриональном состоянии.

Нужны уста, которые огласили бы ее, вывели из полу-небытия на свет, показали связь Победы со всей национальной жизнью.

В нашей Победе действительно слились все имперские тенденции, в ней по существу примолкли распри «красных» и «белых», притупились многие предвоенные противоречия. Это была грандиозная, мистическая, религиозная по своему духу Победа.

Но Великая Победа не может быть лишь состоянием бездеятельного торжества, или неким благим воспоминанием, тем более мы не имеем права допустить ее вырождения в псевдо-идеологическое самолюбование.

Что сегодня значит для нас Победа? Как она связана с другими насущными победами в отечественной истории, в ее науке, культуре, повседневной жизни, с личными победами человеческого духа, ставшими достоянием всех остальных?

В ответах на эти вопросы – нерв новой идеологии, сущность Русской Мечты. И мы будем раскрывать эту тему – наследия побед – в нашем докладе.

И в то же время такое широкое понимание не отменяет острой нужды в фокусировке на том, над чем и над кем нам предстоит одержать в ближайшем будущем новую Победу, Победу-наследницу.

Ложное миролюбие сегодня, в начале XXI века – означало бы не столько благодушие, сколько малодушие и неготовность смотреть правде в глаза.

Поэтому важнейшими для новой идеологии являются образы и концепты Нового Потопа и приближающей его транснациональной антисистемы, а с другой стороны – Нового Ковчега, которым призвана стать Россия[2].

В построении страны-Ковчега, Государства Развития, обуздания и отражения новейших угроз и заключается главное наше взыскание, чаемая нами Победа нового поколения.

__________

Параллельно либеральным реформам 90-х и их инерционному продолжению в путинской России у нас не прекращалось биение подлинной общественной мысли, кипела интеллектуальная жизнь альтернативная господствующим взглядам.

Загнанная в политическое подполье, она прорывалась на поверхность в виде более или менее ярких выступлений, при этом высокомерно осмеивалась как нечто маргинальное.

Как оказалось, едва ли не все живое в идеологическом поле, что сохранилось в России, развивалось именно внутри этой презираемой в 90-е и нулевые годы среды, оттесненной от реальной политики.

Изборский клуб возник как раз на почве этих сущностно альтернативных взглядов. Идеология изначально была призванием всех членов изборского сообщества, которые могут по праву быть названы идеологической контрэлитой.

Наш клуб начал оформляться в единую силу в тот момент, когда произошел кардинальный разлом внутри доминирующего слоя – распавшегося на «охранителей» режима и Болотную фронду.

Будучи контрэлитой, изборцы никогда не могли быть охранителями. Все они так или иначе выступали за прорывное, бурное развитие государства, а не за ложную стабильность, прикрывающую деградацию российского народа и сохранение офшорного рая для олигархических кланов.

Вызов Болотной как риск скатывания страны в новую острую фазу Смуты, в повтор 90-х годов заставил будущих изборцев собраться воедино, чтобы не допустить этого…

У самой власти не оказалось на тот момент в достаточном числе эффективных интеллектуальных кадров, чтобы противостоять пресловутым взбунтовавшимся «нашим лучшим людям», которых эта власть сама же пестовала и культивировала в течение двух десятилетий.

Вместо убежденных идеологов и трибунов рядом с властью паслись журналисты, политтехнологи и пиарщики, они кормились выборами и партийным строительством, осуществляемым по формалистским шаблонам, а во время прорвавшегося гнойника «московского майдана» оказались бесполезными.

Изборский клуб в первые годы своего существования столкнулся со странным явлением: крупные чиновники, представители так называемых элит как в центре, так и в регионах – практически все без исключения – в общении с нами заявляли себя как открытые патриоты и признавались, что они долгие годы изучали изборских идеологов, сочувственно следили за ними.

Как бы то ни было, внутри политических элит России несмотря ни на что складывается новая генерация деятелей, внутренне готовых к идеологии, созревших для ее выдвижения в центр национального бытия.

__________

Историческая функция новой ведущей идеологии России XXI века состоит, на наш взгляд, в том, чтобы стать смысловой конструкцией организационного оружия нового поколения. Это залог выживания страны. Именно поэтому идеология и насущна, и неизбежна.

Мы излагаем эти тезисы исходя не из того, что они будут разобраны на отдельные элементы, теряющие смысл вне единого целого и затем использованы как риторический декор на уровне сложившейся матрицы политического пиара.

Для нас эта работа никак не связана с выборным циклом, не привязана к таким мертворожденным конструкциям как «транзит власти» или «преемник», которые в России совершенно не работают.

Речь идет о стратегических смыслах, о новой системе координат, а не о политтехнологических комбинациях.

Подлинную легитимность придают власти мечта и образ будущего, которые исповедует большинство общества. Это делает нацию субъектной.

Выборы же, конституция и законы как источники легитимности — вторичны по отношению к ведущей философии государства, его идеологии, как формам активной субъектности.

В течение 2021 года наш клуб провел ряд семинаров и обсуждений, большинство его участников отточили свои предложения и выпустили их в виде авторских статей.

Был напечатан посвященный этому выпуск журнала "Изборский клуб" (№ 3 за 2021 год), затем был подготовлен еще один выпуск вокруг этой же темы, и он выйдет в ближайшее время, включая в себя, в том числе, и данный интегральный доклад.

Сегодня, пройдя целый круг сборки идеологического концепта внутри Изборского сообщества, мы приглашаем другие патриотические клубы России а также отдельных мыслителей и идеологов к свободному обсуждению и высказыванию своих предложений.

Предложения могут формулироваться как на альтернативной основе, так и в виде дополнений, уточнений к нашей работе, а также как критические замечания.

В идеале нам видится такой сценарий: к работе подключаются творчески плодотворные эксперты, их предложения анализируются и обобщаются, и на основе консенсуса создается межклубная рабочая группа идеологов-концептуалистов.

Эта группа и могла бы выступить в качестве коллективного собеседника власти, тем самым возвращая принципы соборности в идейно-политическую жизнь страны.

Цель наших устремлений – консолидация, интеграция, преодоление идейного раскола. В перспективе это позволит преодолеть и расколы: исторический, социальный, экзистенциальный. Это, в конечном счете, единственно возможный путь идеологического строительства.

Ведь жизнеспособную идеологию, которую приняло бы общество, в которую поверили бы люди – идеологию как вероучение, как символ веры в Россию! – нельзя списать у других народов и цивилизаций.

Ее нельзя разработать в административном стиле, поскольку получится бюрократическая бумага.

Идеология по своему естеству является результатом общих усилий. В то же время интегративная, консолидирующая идеология не предложит взглядов, которые были бы близки всем без изъятия.

Такой системы воззрений, с которой были бы согласны 100% граждан, попросту не бывает в природе. Даже в условиях войны или великих катастроф, когда нация консолидируется, превращаясь в единый фронт по борьбе с бедой, существуют те, кто предпочитает стать предателями, коллаборантами, мародерами. –

(В нашем случае речь идет, прежде всего, об ориентированной на транснациональные центры околополитической либеральной богеме а также о не совсем вменяемой публике, которую ранее называли «демшизой».) Создание общего с ними «образа будущего» невозможно, а попытки такого рода компромиссов – вредоносны для будущего России.

Мы предлагаем здесь не план действий, не программу, а идейную повестку. Планы и программы по разным сферам и отраслям национальной жизни тоже понадобятся, но многие из них уже были разработаны и опубликованы в докладах Изборского клуба за 9 лет его существования.

Эта та телега, которая не должна идти впереди лошади – идеологии[3].

__________

Мы исходим из того, что государство уже теперь мучительно возрождается. При этом опасность скатывания обратно в Смуту велика.

Если квази-колониальным элитам удастся вновь заблокировать суверенное развитие – в таком случае Россия обратится в «больного человека Евразии», сильно рискующего быть отданным на съедение.–

Стать жертвой, принесенной ее конкурентами ради временного смягчения геополитических противоречий и углубляющегося общемирового кризиса.

Мы являемся сторонниками скорейшего пришествия Пятой империи в ее полноценном, развернутом виде. (Первыми четырьмя империями мы называем Русь–Россию киевского цикла, затем Московское государство, далее Российскую романовскую империю и, наконец, Россию в формате СССР.)

Ход истории неумолим, и Пятая империя как новая форма живой Русской цивилизации неизбежна. Но прийти она может либо через революцию сверху, относительно бескровную, либо через катастрофу и сопутствующий ей социальный взрыв.

Речь идет не об очередной идеологической утопии, но о своего рода «вечной идеологии» – которая прорастает сквозь века, проходит через «черные дыры» нашей истории как ее невидимая ось, преодолевает временные помрачения, с забвением своей сущности, либо с ее агрессивным искажением…

Что же это за «вечная идеология», как ее обрести и распознать?

Она должна отражать вековую русскую мечту, воплощать в себе русские цивилизационные коды, объяснять все исторические перипетии народа и формы созданного им государства и объединять все это в новой смысловой непрерывности.

Идеология должна не только парить над человеком, поднимая его взор в высшие смыслы, но и объяснять человека и указывать его путь в будущее, его место внутри грандиозного целого.

«Вечная идеология» России укоренена в русской и мировой истории, имеет вселенский характер, и ни на какой иной масштаб взысканий русская душа просто-напросто не откликнется.

Идеология — здесь, в нас, вокруг нас. Тем, кто сомневается в этом – надо приглядеться, прислушаться. Перечитать скрижали русской философии, романы и поэмы «золотого» и «серебряного» веков.

Прошагать с Бессмертным полком. Промчаться по Крымскому мосту через керченскую лазурь. Увидеть, как в Северодвинске спускают на воду тысячетонный «Борей».

Схватиться в яростном споре с врагами Государства Российского. Отправить помощь защитникам Донецкого кряжа, отстаивая право русских республик на воссоединение с Россией, на возрождение большого Русского мира.

Через все это уже и сейчас приоткрывается нарождающаяся идеология Пятой империи, в которой угадывается все тот же, что и всегда, дух «континента Россия».

Приоткрывается идеология и в нескольких геостратегических проектах, которые как будто исподволь осуществляются Россией:

это и восстановление в Арктике полярной русской цивилизации, разрушенной в 90-е годы;

это и закрепление России на Дальнем Востоке, где она осуществляет ключевые высокотехнологичные производства;

это и южный средиземноморский проект с военными базами в Осетии, Абхазии, в Крыму и в Сирии.

Внесенные в 2020 году по инициативе президента Путина поправки в Конституцию по многим направлениям явились утверждением суверенитета, цивилизационного самоопределения России. Это был важный шаг вперед, приближающий возвращение идеологии.

Призывая вернуть в национальную жизнь идеологию, мы предлагаем не «интеллектуальное изнасилование» общества, которому навяжут новую догму, – но замысел Общего Дела.

Мы предлагаем идеологию с опорой не на придуманные или позаимствованные где-то химеры, а на исторически существующий, выплавленный в горниле истории тип – человека-носителя великой оригинальной цивилизации.

Этот тип человека – читатель, и ты наверняка относишься к этому типу! – является одновременно и основой нашей идеологии, и ее главным адресатом.

Для того чтобы «притянуть» на землю и включить в работу мировоззренческую волну вечной идеологии (идеологии России Вечной), власть должна не просто допустить историческое творчество, а впустить его внутрь себя.

Тогда она сможет добиться изменения атмосферы в народе, пробудить его дремотную душу. Расшевелить в нем мощные центростремительные силы через тонкую духовно-эмоциональную сферу, через Мечту[4].

1. Русский код и русский гений
Мировая история есть схватка мифов, схватка видимых и невидимых идей, и русский миф – наше грозное и победоносное оружие, которое не должно лежать в ножнах.

Идеологию Государства Российского в его современном исполнении не выразить без понятия «русский цивилизационный код», который в действительности представляет собой разветвленное древо, состоящее из множества связанных между собой кодов.

«Русские коды» — это навыки, уменья, духовные приёмы, определяющие неповторимость русского человека.

Это способы достижения и воплощения мечты, заветные секреты мастерства, примеры высших образцов, шедевров, добываемые из житий и деяний предков, «военные хитрости» цивилизации, ведущей духовную брань.

Эти коды позволяют народу не изменить своей Мечте, превозмогать напасти и бездны, преодолевая преграды, претерпевая падения и поражения, в стремлении к идеалу и победе.

Мудрый правитель, опираясь на знание этих кодов, запуская их, может направить народ на великие свершения. Если же кодами овладеет враг, он может погасить, подавить народ, остановить и разорвать русское время.

Начиная с эпохи «перестройки» противник топчет эти волшебные русские коды, делает все для того, чтобы они никогда не попали в руки российской власти.

Власть же действует в основном рефлекторно и инстинктивно. У нее многое не получается – оттого, что земной ресурс она не умеет сочетать с ресурсом небесным.

Перечислим несколько основных, краеугольных русских кодов, потому что без них невозможно понимание сущности нашей «вечной идеологии».

Первый код, ключ ко всем кодам – стремление к мистической Победе, – влечение к Мечте, поиск «обетованной земли», где Победа одержана. Это «Код Взыскания».

«Код Труда Священного» делает русского человека самым трудолюбивым человеком земли. И наш труд всегда одухотворен, он несет высокий смысл.

«Код Воскрешения» объясняет череду русских империй, где каждая новая форма России, новая империя воскресает после смерти предшествующей.

«Код Русского Чуда»: когда у народа не хватает сил, и он начинает клониться, его подхватывает чудесная сила и ведёт дальше к Священной Победе.

«Код Общего дела»: артель, батальон, община, собор — всё это формы солидарности, они позволяют совершать невозможное. «Общим делом» выигрывается война. Сибирь осваивается сообща. В Космос летим сообща, и всем народом мы участвуем в этом полете.

«Код Оборонного сознания» поднимает нас на защиту своего государства, божественного идеала, что таится в нем. Враг зарится на русские земли, на русские сокровища, но пуще всего желает затоптать Русскую Мечту. Разрушить Храм на Холме, что является для врага невыносимой укоризной.–

Россия, обращаясь к заносчивой Европе, как будто говорит: «Ты, Европа, живёшь не по правде. Такая, какая ты есть, ты неугодна Богу». И чтобы не слышать укоризны, Европа насылает на Россию нашествия.

Код «Россия — душа мира» — это русская всемирность, о которой говорил Достоевский в «Пушкинской речи». Этот код позволяет создавать небывалые по сложности и красоте империи.

Число кодов очень велико, поскольку в национальной памяти и сознании народа все значимые события оставляют своего рода рубцы или отметины[5].

__________

Наша уникальность в мире заключается сегодня в органичном соединении главных потребностей эпохи: гуманизма, способности к абстрактному мышлению (а значит, и техническому творчеству), мессианства.

Эту культурную матрицу, вне которой любая идеология будет не то что мертва, а попросту не замечена, нам предстоит активировать и направить в верном направлении.

Мы интегральны, едины по своей культуре – отсюда внешние галлюцинации о нашем тоталитаризме, стадном коллективизме, стремлении к уравнительности.

Мы не коллективисты, а солидаристы, высоко ценящие каждую человеческую личность и болезненно переживающие ущемление внутренней свободы человека.

У нас другая судьба, чем у народов Запада. Огромные просторы, грандиозные усилия по их освоению, постоянные внешние угрозы, экстремальные географические условия, рискованное земледелие требуют совместных действий, общественной самоорганизации, соборности, согласия по ключевым вопросам.

Именно поэтому у нас общее выше личного.

Конкуренция – императив Запада. Сотрудничество, соработничество, индивидуальное исполнение коллективных обязанностей – свойства России.

Поэтому в «Русском Ковчеге» мы провозгласили такие лозунги как:

Польза превыше прибыли

Общее дело превыше выгоды

Солидарность превыше конкуренции

Свобода-самостояние превыше свободы-независимости[6].

Насаждение противных этому западных ценностей у нас является либо глупостью, либо прямым вредительством, стремлением сбить цивилизационные коды, –

в том числе сломать уникальное сочетание индивидуализма и коллективизма – этого своего рода двигателя общества, встроенного в саму нашу культуру.

Так или иначе, есть и вредители, и глупцы. Расчетливые враги используют для своих целей недалеких западников, «смердяковых», с пеной у рта доказывающих необходимость сделать Россию «нормальной страной».

Кардинальные отличия наши от Запада показывает сравнение двух любимых сказок. –

На Западе – Золушка, примерная девушка делала всё по правилам и в конце получила желаемое – прекрасного принца.

Наш любимый герой – Иван-дурак. Он не слишком хорош для рутинных дел, но в экстремальной ситуации его смелость, самоотверженность, способность к нестандартным ходам, готовность помочь и принимать помощь решают удивительные задачи. Он готов к Чуду.

Чтобы соучастие в жизни общества не принижало достоинства человека и его свободы, необходимо, чтобы основой общей жизни было доверие между личностями. Религиозные, воинские, творческие объединения в России несут в себе устремлённость к реализации этого идеала – соборности.

Соборность обнаружила себя в таких явлениях как: фундаментальный для российской государственности архетип «симфонии властей»; крестьянская община («мир», «обчество»), традиционная русская артель.

В них был реализован принцип единства согласованности и импровизации. Таково мгновенное образование команд в русской армии во время решения сверхсложных боевых задач; или феноменальный успех русских в синхронном плавании, и многое другое

Русский соборный дух строится на взаимопонимании, братстве, соединении при этом не всех и вся, а избирательном соединении в общем деле достойных лиц, проверенных совместной практикой.

Русские – великие интеграторы, у нас культура заточена на открытое жадное восприятие чужого и превращения его в свое.

Мы вбираем в себя и «русифицируем» все (не на узко-национальный, а на широко-соборный, имперский, симфонический лад), причем, как правило, с высокой пластичностью.

Мы жили с Золотой ордой – ордынское поглотили. Приходим на Кавказ – мы воспринимаем в себя горское.

Мы наследовали от греков православие, и при этом сделали его своим, своеобразным, так что оно взошло в нашу плоть и кровь.

В Петровскую модернизацию мы взяли технологии передового на то время голландского цикла накопления капитала и успешно били своих наставников с Запада.

А в СССР в 1930-е переняли электростанции и заводы по проектам США, фордизм, пресловутую научную организацию труда, вертикальную интеграцию, планирование – и вновь били Запад.

Русская культура со стороны кажется парадоксальной.

Готовность к «возделыванию себя», к тому, чтобы «вопрос разрешить» – при некотором невнимании к тому, что под ногами, к обустройству текущего быта.

Но вместе с тем – стремление заглянуть за горизонт, удивительно быстро освоить огромную Сибирь, дойти до океана, открыть Антарктиду, шагнуть в космос.

Русские обращены к концу вещей, видят развитие рода человеческого в свете эсхатологии. Это особенность восприятия мира. Из этого становится понятной истовость борьбы с теми, кто посягает на то, что мы почитаем святым.

Отечественная война у нас всегда священная, потому что Святая Русь лежит не в области «географии», а в области «метафизики» нашего коллективного «Я», то есть в высшей реальности.

__________

Русская культура и российское общество основаны на одностороннем симбиозе с государством (мы живем в нем, как другие народы живут в ландшафте, истории или книге).

Достижения русской культуры, искусств и наук настолько значимы, что русский человек как будто и не рефлексирует по этому поводу, подобно тому как купающийся в золоте дикарь не ценит золота.

Но в сложившейся исторической ситуации для России крайне необходимо будет развернуть пропаганду русского гения, дабы вернуть наше цивилизационное достоинство, воспрянуть духом, вновь стать первопроходцами.

Особенно важно это для молодого поколения, которому недостает чувства гордости за принадлежность великой культуре и великому народу и стремления быть достойными предков, их побед и достижений.

В целом вызов нашего времени беспрецедентен – никогда еще наша отечественная культура не стояла перед такой масштабной угрозой для своих первооснов.

Распад культуры является сегодня главнейшим вызовом, и именно распад культуры (причем в условиях мирового культурного хаоса, который мы наблюдаем на современном Западе) требуется остановить.

Иными словами, России потребна сегодня диктатура Культуры. И это не досужие разговоры об увеличении расходных статей госбюджета на музеи и библиотеки.

Речь идет о совершенно животрепещущих вещах – о пробуждении бодрственного самосознания народа, о целенаправленном культивировании национального мифа и кода.

Крах системы просвещения и воспитания, которая была попросту разрушена и оплевана в 90-е годы, дал свои результаты. Эстафета поколений должна быть восстановлена.

Одним из главных направлений станет продвижение широкой объединительной платформы целостного исторического сознания – «Наследники Побед».

Другим таким направлением станет возрождение исторического оптимизма, мифологии Большого Развития под лозунгом «Вернуть народу Мечту».

Сама наша цивилизация в ее позитивной основе есть не что иное как материализованная ткань совершенных достижений, воплощенных упований и одержанных побед. Именно так мы призываем относиться к цивилизации – как к нашему Наследию.

Это означает целую систему мероприятий и кампаний, направленных на переход от противоборства сторонников социализма/демократии/монархии и прочих партийных псевдо-идеологий к Общей Теории Цивилизации и к практическому утверждению Единой Русской Цивилизации как высшей национальной ценности.

К примеру, просветительские кампании, восстанавливающие память о «Русском Гении» в Пятой империи вытеснят с телевидения и из интернета так называемую «социальную рекламу» (нынешнюю), ток-шоу, развлекающие и отупляющие зрелища, пошлость «светских львиц», муть фейков и флуда.

Каждый русский подросток 14 лет уже через 10 лет после перехода к новой идеологии, а лучше еще раньше – будет хорошо и предметно знать, что его предки стали основателями таких наук и направлений как: Астрофизика, Бактериология, Вирусология, Геофизическая химия, теория Движения ионов, теория Жидких кристаллов, Звездная астрономия, Иммунология, Клеточная биология, теория Лесовозобновления, Микрооптика, Ортобиотика, Радиоуправление, Сейсмология, Трансплантология, Физика высоких энергий, Эволюционная генетика, теория ядерных ракетных двигателей и т.д. (Список, естественно, далеко не полный.)

Каждый русский выпускник средней школы расскажет о таких русских изобретениях и открытиях как: гироскоп, двигатель внутреннего сгорания, иконоскоп, лампа накаливания, полупроводниковая электроника, анестезия, ультразвуковые исследования, экраноплан, пулемет ШКАС, автомат Калашникова, геометрия Лобачевского, теория вероятностей, периодическая система Менделеева, теория культурно-исторических типов, учение Вавилова, открытие Антарктиды и т.д. (Список, если его продолжать, содержит сотни впечатляющих фактов.)

Наши сограждане должны быть в курсе, что Ломоносов сформулировал закон сохранения вещества и энергии в 1748 году, когда Лавуазье в буквальном смысле ходил под стол пешком, а Мейеру предстояло родиться только через 66 лет.

Что первая паровая машина непрерывного действия была изобретена Ползуновым и работала на алтайских промыслах за 20 лет до Уатта и Стивенсона.

Что Кулибин построил первый лифт за 60 лет до Отиса и его нью-йоркского подъемника.

Что Столетов изобрел в 1888 г. фотоэлемент и создал теорию фотоэффекта, за которую Эйнштейн получил в 1922 г. Нобелевскую премию.

Что лампу накаливания придумал в 1874 г. Лодыгин, а не Эдисон, который затем приобрел патент на это изобретение через подставное лицо.

Что электрический телеграф был изобретен русским офицером Шиллингом, опередившим немцев и англичан.

Что Циолковский создал теорию космических полетов и стал фактическим отцом ракетостроения вопреки мнению американцев, которые называют таковым Германа Оберта, ученика Циолковского по переписке.

Что Олег Лосев еще в 20-е годы создал первые технологии на полупроводниках, «безнадежно опередив» свое время.

(Эту особенность русских новаторов опережать эпохи, один из важнейших ресурсов нашей цивилизации – мы еще толком не научились не то что использовать, но даже и признавать и уважать в самих себе.)

Другой ряд наших достижений – социальное творчество: многочисленные бытовые и организационные преимущества Русской цивилизации, Земские Соборы как опередившие свое время «парламенты» (так их называли иностранцы), Опричнина Ивана Грозного, ленинский ГОЭЛРО, сталинский план преобразования природы, технологии мирного атома, технологии покорения космоса, служба Скорой Помощи, и мн. другое.

В числе наших гениев, конечно же, персонально прославляемые русские святые, подвижники, полководцы, писатели, художники и композиторы. В программу войдут как они, так и великие русские предприятия и проекты, победы и триумфы.

В нашем докладе просматривается лишь маленький краешек айсберга русского гения.

2. От Врат Хаоса к новому Великому Стилю
Уже сама постановка вопроса об официальной идеологии является знаком смены эпох, расставания с иллюзиями и условностями прежних десятилетий.

Но мы не просто прощаемся с «постсоветским» временем, мы вступаем в область, в которой перед нами распахиваются Врата Хаоса, умножающихся потрясений и страданий.

Потребуются не только разум и мудрость, но еще и мужество, без которого нельзя будет осуществить волевой переход государства Российского в новое качество.

Мы переживаем крах обманов уходящей эпохи. –

Олигархический капитализм как государствообразующая система не состоялся. Народ беден, дезорганизован, лишён ясных перспектив.

Страна недалеко ушла от того состояния, при котором ее окрестили сырьевым придатком более развитых или развивающихся быстрее нас государств.

Элиты дезориентированы, у них нет ясного образа будущего, нет программы развития, потому что их планы «прислониться к сильному и богатому», встроить вчерашнюю великую державу в западноцентричный порядок, а себя лично в верхушку «золотого миллиарда» – провалились.

В глобальном контексте ситуация не менее драматичная. Мы наблюдаем многослойное наложение кризисов, из чего следует, что для оптимизма поводов нет.

Завтра будет ещё хуже, чем сегодня, мир будет становиться все более взрывоопасным, подверженным волнам «Нового потопа» – многопланового, но в первую очередь связанного с крушением коренных основ миропорядка.

Ибо больше нет цивилизации, поддерживающей эти основы. Запад изменил им, восточные гиганты Китай и Индия не успели стать таковыми, а Советский Модерн распался, будучи предан собственной верхушкой.

Глобализация де факто обанкротилась. После того как глобальная капиталистическая экономика подошла к естественным пределам своего разрастания, количественного и качественного, мир вступает в зону затяжной турбулентности.

Мы пробуксовываем в промежутке между технологическими и социальными укладами, когда развитие искусственно сдерживается цепляющимися за жизнь глобальными элитами, отжившими свое.

Налицо лавинообразное увеличение всех информационных потоков, которыми невозможно управлять.

Согласно аксиоме нетократии, главной ее ценностью является не свободная информация, а способность избранных властителей нового мира избегать ненужной информации, отфильтровывая для себя важное, «эксклюзивное».

В этом смысле весь мир в его массе ввергнут в состояние информационного рабства перед хаосом, цифровым флудом и спамом, наводнением ненужных сущностей, ничего не стоящих пустышек.

При этом наступает и глобальный упадок рационального мышления. Везде и повсюду система образования выпускает деградированный тип, с пониженным порогом критичного восприятия действительности.

Такими людьми легче управлять, но на таких людей невозможно опереться в деле Большого Развития.

Старый средний класс высокого модерна и индустриализма уже де факто ликвидирован, наука ангажирована крупными транснациональными фондами, которые навязывают миру агрессивную повестку пересмотра всех ценностей и истин.

Вместо роста – отрицательный рост, вместо развития – антиразвитие, вместо здоровья и семейного счастья – стерилизация и содомия, вместо культуры – набор контркультурных продуктов и порнократия (эксплуатация человеческого «низа»), вместо свободы – невозможность выбирать средства поддержания жизни в угоду «новой нормальности».

Пандемия COVID-19 с закрытием границ и блокировкой транспортных потоков показала, что в современном мире каждый – сам за себя.

При этом транснациональная клика продолжает спекулировать на глобальных угрозах и пропагандировать введение новых систем всемирного контроля, пуская по этому поводу целое море слюней.

Близок переломный момент, решающий для выживания России.

Приходит осознание, что в ближайшие двенадцать лет стране придётся пережить, как минимум, несколько сверхдраматических кризисов, и в том числе коллапсирующий мировой кризис, ожидаемый, по многим прогнозам, в начале 30-х годов XXI века.

России нужна идеология, обеспечивающая быстрое и системное независимое развитие.

Наиболее приемлемая для нас альтернатива – переход к гибкому мироустройству, в котором не будет единого управляющего центра, но будут несколько центров-цивилизаций, автономно развивающихся и взаимодействующих.

Это означает формирование ряда геополитических блоков, компромисс между которыми придет на смену господству Запада. При этом можно видеть как минимум два пути дезинтеграции глобального мира. –

Первый – макрорегионализацию, с утверждением по сути нео-имперских и протекционистских структур, выражающих волю больших геополитических субъектов.

Второй путь – сетевая автономизация кластеров и картелей, которые будут делить мир по принципу доменов, имеющих отраслевой и квазифеодальный характер.

Вместе с тем, переход от однополярного мира к многополярному с большой долей вероятности произойдет через серию катастроф и войн, которые по своему разрушительному потенциалу и рискам, связанным с развитием новейших средств поражения, может привести к огромным, беспрецедентным жертвам и потерям.

Однако и капитуляция во избежание этих потерь перед нынешним монополярным субъектом, стремительно уходящим из мира Модерна и превращающимся в Антицивилизацию, Цивилизацию Потопа, как мы назвали его в «Русском Ковчеге» – недопустима и самоубийственна для нас.

Мы оказались между двумя угрозами: угрозой уничтожения миллионов людей в страшных войнах великого перехода; и угрозой самоуничтожения человечества в связи с потерявшей всякое чувство меры глобальной антисистемой.

Разные регионы мира будут развиваться неравномерно, некоторые будут ускоренно деградировать.

Наибольшая опасность для всех будет исходить из тех регионов, куда не дотянутся новые геополитические центры – лидеры макрорегионов. Эти отдаленные и бесхозные территории могут стать зонами крайнего отчуждения и варваризации.

__________

Мир ближайших десятилетий непредсказуем, жесток, он будет представлять собой поле войн без правил. Традиционные государства должны погибнуть либо существенно трансформироваться.

Многие из них окончательно станут оргструктурами глобального капитала, безвольными исполнителями его решений, другие – жертвами спонтанных воинствующих течений новых варваров, превратятся в вечно клокочущую в хаосе периферию.

Миру и России предстоит переплыть опасный участок истории. Некоторые считают, что человечество в целом ждет затяжной регресс, новые Темные века.

Система, которая придет на смену нынешней, будет чем-то напоминать феодальную. Однако понимать эту тенденцию следует двояко, ведь Новое Средневековье парадоксально.

Следует учитывать и такие подходы как концепция «неофеодализма» Клиффорда Ширинга, согласно которой крупные корпорации все больше забирают у государств их классические функции.

И в то же время не стоит отмахиваться от понимания ритмической смены циклов в духе Флоренского и Бердяева с их представлениями о Новом Средневековье, изложенными более ста лет назад.

Бердяев, к примеру, исходил из разложения «нейтрального гуманистического царства» и писал о возвращении в общество сакрального, в том числе и в формах борьбы религии Бога с религией диавола, сатанизмом (данная примета времени сегодня уже на лицо).

Некоторые из наших единомышленников указывают, что главная проблема не в том, что мы скатываемся в квази-Средневековье, а в том, что мы застряли в квази-Барокко. –

В состоянии между укладами, в выморочном постмодерновом «постиндустриализме», в режиме искусственно заторможенного развития, блокировки перехода в неведомое будущее.

Сколько ни вливай родниковой воды в болото, оно останется болотом. Нынешнее «Барокко» — это не просто эстетика, это именно тип глобальной антицивилизации, в которой силы торможения, искусственной остановки истории доминируют и навязывают остальным свою волю.

Именно в этом контексте следует трактовать новейшие тенденции – такие как замена старых идеологий и мировоззрения религиозного типа технотронной псевдо-религией трансгуманизма, или провозглашение деклараций вроде «Великого Обнуления» цивилизации.

Невозможно игнорировать, что сегодня в центре глобального мира действительно оказался принцип огромного Нуля, который ничтожит все идеологии, запирает все пути для возобновления Большого Развития.

Реальное развитие подменяется цифровым[7]. И здесь просматривается связь Великого Обнуления с Сингулярностью трансгуманистов как момента перелома истории в связи с предполагаемым молниеносным ростом могущества Искусственного Интеллекта.

Это всего лишь очередная утопия, представляющая собой еще одну разновидность болезненного лжемессианского зуда, и в этом ее неадекватность[8].

В действительности развитие человечества будет иным. Во многом это зависит от того, какой вектор и программу развития изберет для себя Россия. Но также и Китай, Индия, исламские державы.

Нас ждёт событие-метаморфоза, переломное событие кризисного типа, преобразующее мир. И оно должно быть отражено, заложено в идеологии как предвидение и в то же время как важнейшая точка на горизонте наших целей.

Это событие, по природе своей роковое, должно для нас стать как можно более осознанным, и главное – мотивирующим на формирование стратегии антикризисного типа, и к волевому переходу России к подобной стратегии.

Слово превыше цифры.

Это утверждение не означает недооценки нами информационных технологий. Так же как признание того, что слово выше буквы, не означает недооценки технологий книгопечатания или самой письменности.

Цифра не видит и не понимает Слова, но, чтобы победить его, она идет по другому пути – игнорировать Культуру Слова, постепенно вытеснять ее, заменяя количественными суррогатами.

Идею развития и идею бесконечности она подменяет идеей множества повторяющихся одинаковых предметов, индивидуальность подменяет серийным номером. –

Битву идей – рекламой, мощь которой измеряется суммами вложенных денег, то есть насильственно навязанным человеку присутствием рекламы в поле его зрения.

Соблазняя детей и подростков, втягивая их в свое царство, вбивая клин между ними и традицией их предков, антисистема готовит свою паству, которая уже не учится мыслить вне мира цифр, количеств, обезличенных стереотипов.

Сингулярность трансгуманистов на практике будет означать не какой-то волшебный технологический скачок, но установление общества тотального контроля за индивидом, и его мягкого «подталкивания» к действиям, срежиссированным невидимыми кукловодами.

При трезвом взгляде в будущее мы должны выдвинуть в качестве ключевого события-ориентира своего рода «антисингулярность», понимаемую как схлопывание глобалистского проекта, рассыпание сооружаемого им общества-голема.

Нам нужно стать не жертвами под обломками этого крушения, а Цивилизацией Ковчега, осуществляющей организованный прорыв-переход к новому историческому этапу.

Цель предлагаемой идеологии – после прохождения точки бифуркации удержать культурный и технологический потенциал XX столетия, высокую культурную классику старых эпох.

Возвращаясь к метафоре нового феодализма и Средневековья – мы призываем к волевому переходу от Хаоса к новому Великому Стилю.

Во главе волевого перехода станет смыслократия и элита людей «длинной воли» – своего рода Новое рыцарство.

В основе его будет лежать кодекс служения, близкого религиозному по своему накалу, включающего такие ценности как жертва собой за други своя, защита святынь и идеалов от поругания, защиты слабых от унижения и попрания их прав.

Таким будет наш ответ на вызов деградации традиционного человека, становящейся бичом нашей эпохи.

Новое Средневековье не означает автоматически тотальной деградации везде и повсюду техники и утраты индустриальных достижений.

Мы не отринем новейшие технологические изменения, будем использовать и информационные технологии, и искусственный интеллект, и системы социального программирования, адаптируя их под цели Большого развития и построения Социума Знания.

Волевой переход также может быть определен как «прорыв к себе», к подлинной сущности. Наша идеология возможна и продуктивна на этапе следующих 10-20 лет (2021-2040) лишь как динамический революционный традиционализм, своего рода кентавр ортодоксальной культуры и технологических инноваций.

Революционность в данном случае означает новое качество технологического уклада и решительное обновление элит.

Такой подход предполагает производство новой формы цивилизации, с открытостью для прорывных изобретений и так называемых «закрывающих технологий», и при этом с опорой на прежние фундаментальные свойства личности, общества, культуры как драгоценный результат развития человеческой цивилизации.

Великий стиль будет означать не преодоление человека, не постчеловечество, не постгендер, не постмодерн, – а новый взлет человеческого духа.

3. Образ врага
Нарождающаяся идеология не классовая, не расовая, не этнокультурная, не конфессиональная. Она всеобъемлющая – то есть цивилизационная.

Нам как обществу предстоит распрощаться прежде всего с происками отрицателей Русской цивилизации, тех, кто пытается свести нас к «просто» национальному государству. –

Либо к какому-то неправильному государству и народу, «историческому недоразумению». –

Либо к извращению европейского начала.

Либо всего лишь к «мосту» между Азией и Европой, некоему образованию, предназначение которого «влиться» целиком или по частям в чужие цивилизации и т.п.

Опровергать несостоятельность подобных высказываний, дискутировать с их носителями значит не уважать себя.

В последние 150 лет был подведен доказательный теоретический фундамент под картину истории рода человеческого как происходящую не помимо самостоятельных цивилизаций, а только в их русле.

(По справедливой мысли Питирима Сорокина, теории особых цивилизаций стали величайшим достижением социологии и смежных наук в эту эпоху.)

Для нас является аксиоматичным цивилизационный статус России. То есть России не как «одной из многих» культур, подлежащих ассимиляции «глобальной культурой» («срединной цивилизацией») либо конвергенции с ней, но как самостоятельного мира, развивающегося по своим законам и перерабатывающего чужой опыт по своим правилам.

Более того, Россия – уникальная цивилизация, представляющая собой нечто гораздо больше, чем просто «самостоятельный мир». У России есть миссия, которая касается всех людей, а не только ее граждан.

Главным же нашим врагом является не столько оперативный военный противник, которого чаще всего лишь вслепую используют против нас. Главный наш враг – это то, что разрушительно для нашего цивилизационного кода.

Потому, говоря об идеологии, мы не просто взыскуем каких-то руководящих смыслов. Речь идет о войне цивилизационных проектов.

Наш враг – враг принципиальный, ведущий войну с нами уже давно, и при этом неуклонно воплощающий проект своей «антицивилизации» (вслед за Львом Гумилёвым мы так и называем его – антисистема).

Сегодняшняя антисистема – это уже не тайные еретики, не сидящие в подполье революционеры, террористы, и даже не закрытые клубы и ложи. Сегодняшняя антисистема вышла на авансцену истории и открыто претендует на мировое господство.

Зародившись на Западе, она обратила традиционную христианскую Европу в то рыхлое, аморфное, разлагающееся образование, каким мы видим ее сегодня.

Немало европейцев осознают это положение вещей, но они лишены воли к сопротивлению. Осознают эту коллизию эпохи и опасность транснациональной антисистемы многие представители других народов и культур.

Острота проблемы «образа врага» для России сегодня связана с тем, что управляющие рычаги Цивилизации совокупного Запада захватила элита принципиально нового типа.

Ее можно обозначить как «клир» или «новое жречество», которое постепенно, планомерно осуществляет ползучее проникновение во властные структуры множества государств, в управляющие структуры международных институтов, включая самые влиятельные.

Мировая финансовая олигархия, крупнейшие банковские семьи, мировые корпорации (прежде всего, биг фарма, биг цифра) – важнейший источник зарождения этого «нового жречества», основанного на антихристианской духовности гностического типа.

Происхождение данной антисистемы можно усматривать еще на заре Нового времени, в эпоху «каскада гностических революций», цель которых была разрушить традиционную сакральность.

Новый клир запада является наследником-продолжателем тысячелетних традиций антисистемных объединений, у которых они заимствуют свои идеи относительно человека и общества, а также своих культовых практик и мировоззрения.

В XX веке нарождающийся клир, создав общность мафиозного типа, утвердился и оформился через организацию нескольких социальных революций и двух мировых войн, через те небывалые сверхприбыли, которые получили на этих геополитических потрясениях транснациональные финансисты.

Завоевав к середине XX века почти полный контроль над ведущими университетами США и Европы, предприятиями киноиндустрии и шоубизнеса, масс-медиа, эта общность, обладающая многими признаками деструктивной секты, сумела вложить в головы западной молодежи контркультурное мироощущение.

Эта так называемая молодежная и сексуальная революция 1960-х гг. шла уже не под марксистскими, а под фрейдо-марксистскими знаменами, ее движущей силой был уже не пролетариат, а молодежь, расовые и маргинальные меньшинства, её целью было уже не свержение государственной власти в отдельно взятой стране, а тотальное изменение сознания[9].

На сегодняшний день клир транснационалов уже почти выдавил из элиты Запада представителей классического консервативного большинства, то есть настоящих преемников тех, кем и была построена эта великая цивилизация.

Сейчас этот самый клир находится на финишной прямой по захвату всей полноты власти в международных институтах, используя для этого так называемые глобальные проблемы (в первую очередь пресловутую «климатическую катастрофу», а в тактическом плане – пандемию ковид-19).

Через мистификацию глобальных проблем, чрезвычайно удобных тем, что они имеют вид неподконтрольных человеку и носят как будто «всечеловеческий характер», прародители этого нового жречества уже более полувека проповедовали стратегию сокращения населения земли, прикрывая ее заботой о демографической сбалансированности и «устойчивом развитии».

Другая их ширма – борьба за чистоту окружающей среды и против глобального потепления, которыми они мотивировали вмешательство в промышленную политику всех стран и навязывание им специально разработанной деструктивной и хищнической повестки.

Одновременно с этим программировался новый антропологический формат и стандарт, связанный с уводом технического прогресса в сторону информационных технологий, а де факто – технологий управления сознанием и построения «общества тотальной слежки».

Новый клир с его лжемессианским мироощущением абсолютно несовместим с традиционной сакральностью, а потому он нацелен на дискредитацию традиционных религий, морали, эстетики, ценностей, в том числе ценности государственного суверенитета.

Нельзя сказать, чтобы глобальных проблем вообще не существовало, однако, борцы с потеплением, охранники живой природы и стерилизаторы «лишней» части человечества, наследуя во многом идеологам Третьего Рейха, стараются меньше говорить о подлинных причинах дисбаланса мирового развития – сверхпотреблении «золотого миллиарда».

Правда, в самое последнее время сторонники так называемого «Великого Обнуления» и инклюзивного капитализма посягают уже и на «золотой миллиард», сохранение которого в качестве бенефициара глобализации не входит в их планы. Миллиард – это слишком много. Слой господ должен быть гораздо уже.

С другой стороны, антисистеме удалось во многом превратиться из внутрицивилизационной – в глобально-сетевую. Она формирует в крупных городах по всему миру пока еще достаточно тонкую, но стремительно растущую прослойку транснационалов-космополитов, своего рода «нации поверх наций».

Именно эта прослойка уже послужила средой для госпереворотов «Арабской весны», так называемых «твиттерных революций» начала XXI века.

Глобальная «отрицательная цивилизация» все ближе подступает к своей заветной цели, которая и не слишком ею скрывается: отказу от национальных суверенитетов в пользу верховной власти «Умного Супергосударства»[10].

Классическое суверенное государство, якобы, нерентабельно, опасно для здоровья (неправильно борется с пандемией) и окружающей среды (сопротивляется декарбонизации), создает риски самоуничтожения человечества («черные шары» Бострома). –

Рентабельно и неопасно сегодня находиться в «мягком рабстве» у формирующейся антицивилизации, быть под ее «надзором» и в послушании у нового жречества «великих обнулителей».

Эта стратегия несет угрозу не только суверенитету государств, но и суверенитету человеческой личности. Она проектирует нечто вроде Общества Антимечты, которое призвано превратить людей в жестко контролируемых пассивных потребителей наведённой грёзы, каждый шаг которых подсказан Искусственным Интеллектом.

Если эта стратегия увенчается успехом, с традиционным человеком во всех его разновидностях будет покончено. Это огромная опасность, имеющая общеисторическое и эсхатологическое значение – опасность конца истории.

Именно наступление новой информационной эры, то есть эры контроля над психикой масс и её трансформации через механизмы цифровой среды делает глобальную верхушку новым жречеством (то есть служителями культа), а не привычным для нас, «старым-добрым» глобальным финансовым капиталом[11].

Отсюда следует, что и идейная борьба с ним возможна лишь с позиций мировоззрения и идеологии как культа, причём культа в мире быстрых решений, а не прежнего «медленного мира».

Эта борьба носит характер священной войны, войны за сохранение в людях образа человеческого. Мы стоим перед лицом настоящей антропологической катастрофы – вот что необходимо понимать.

Импульс спасения от этой катастрофы – секрет успеха новой идеологии России, значительно повышающий ее шансы на завоевание мировой роли.

Надвигающаяся катастрофа – плоскость отталкивания для всех здравомыслящих людей, движущая сила будущего развития, причина идеологического ответа на вызов, который невозможно игнорировать…

__________

До сих пор форпостом и силовым орудием антисистемщиков было государство США, самое антиисторическое образование в мире, возникшее из отрицания огромным количеством граждан своих отечеств, а также на основе геноцида американских аборигенов – индейцев.

Признаком того, что антицивилизация вплотную приблизилась к реализации своих замыслов, стали процессы саморазрушения США, запущенные в последние годы. Это очень тревожный сигнал для всего мира.

Впрочем, первые звоночки для США прозвучали уже давно – таким было использование антисистемщиками и контркультурщиками войны во Вьетнаме для ускорения смены американских элит (отставка последнего условно-самостоятельного американского президента Ричарда Никсона); –

затем кампания прогрессистских фондов, включая Open Society Institute Дж. Сороса, против администрации Дж. Буша-младшего под анархо-пацифистскими слоганами.

Обе эти кампании не шли, однако, ни в какое сравнение с массированным шельмованием Трампа, не начавшего ни одной войны, но бросившего вызов повестке дня «прогрессизма».

Поощряя у себя дома, на Западе лево-либеральную контр-систему – «антифа», ЛГБТ (аббревиатура, к которой прибавляются все новые буквы!), феминизм, экологистов и т.д., в других концах мира антицивилизация культивирует религиозно-фундаменталистские течения с чертами вандализма (джихадисты-сепаратисты от Судана до Кавказа, апокалиптические культы, включая ДАИШ, Господню армию сопротивления и др.).

Антисистема целенаправленно осуществляет в обществах «золотого миллиарда» содомизацию и насаждение философии постгендера («небинарности»), виртуализацию и порнографизацию половой жизни, перевод всех интимных чувств человека в сферу инфантильного потребления и развлечения.

Это связано с такими задачами как подрыв демографического потенциала белой расы – на смену которой должна прийти ценностно нейтральная метисная, серо-«бесцветная» масса, при этом сексуально закомплексованная, дезориентированная, лишенная гендерной определенности, а значит легко манипулируемая.

Многие другие сегменты мирового народонаселения в замыслах транснационалов должны быть вообще стерилизованы как избыточная «мусорная биомасса», подлежащая сбросу.

Место России в этом раскладе – разделении на малую расу господ, отбраковываемую расу-мусор и серую расу слуг – особое.

Стал уже широко известным прогноз Д.И. Менделеева, что в России при ее благополучном развитии к началу XXI века должно было бы жить не менее полумиллиарда граждан – представителей коренного населения.

Динамично растущая Русская цивилизация в начале XX столетия представляла собой главную и определяющую угрозу для тогдашней транснациональной капиталистической системы – как духовно чуждая и трудно адаптируемая под ее планы.

Наша держава не вполне осознавала это, но уже тогда верхушка Запада (будущий клир) видела в ней своего главного антагониста.

Россия выступает как цивилизация жизни в противовес цивилизации смерти.

Поэтому демографический упадок России, подрыв ее жизненных сил стал важнейшей целью нашего врага, целью двух Смут (1905–1920 гг. и затем 1986–2000 гг.), в разжигании которых Запад принял активное участие.

Ценой огромных жертв, демографического надлома и крушения традиционного для России уклада и образа жизни наша цивилизация сумела в первой половине XX века выстоять и нанести ответный удар, фактически обеспечив разрушение колониальной системы Запада и исключив угрозу нацизма.

В советскую эпоху Россия превращала опасный яд антицивилизации, ее орудий и технологий – в бальзам человеческой культуры, спасения жизни, сохранения многообразия человеческих обществ.

Так марксизм был обращен в орудие для утверждения в странах Третьего мира местных традиционалистских режимов.

Москва привлекала эти народы не буквой марксистско-ленинской теории, а духом целенаправленного созидания, общедоступностью образования и социальной защиты, и помимо этого – культурной политикой.

При этом, в глобальном геополитическом плане СССР противостоял хищнической капиталистической цивилизации, уже глубоко пораженной бациллами будущего «клира».

Россия-СССР сумела нейтрализовать угрозу мировой ядерной диктатуры, к которой уверенно шла верхушка англосферы сразу после Второй мировой.

Более того: повернула атомную энергию лицом к человеку – запустив проект «мирного атома», создав первые в мире атомную электростанцию и ледокол-атомоход, предвосхищая тем самым парадигму 6 технологического уклада.

Сегодня возрожденной России предстоит, как мы уже убедились, встретить и ответить на еще более серьезные вызовы. –

К примеру, связанные с безопасным использованием инноваций, которые антицивилизация рассматривает как свое оружие (технологии управления массовым сознанием; вторжение в геном живых существ и самого человека; новые средства повышения плодоносности и т.д.).

Так же как в случае с атомными технологиями в середине XX века, эти инновации могут быть как опасными, так и чрезвычайно полезными.

Они должны быть поставлены на службу человеку как таковому. Но это зависит от целеполагания элит, которые ими распоряжаются.

России еще предстоит возглавить переход человечества от «умных» к «мудрым» технологиям (предотвратив угрозу расчеловечивания человека).

Сегодня новые жрецы, эти внуки транснационалов и расистов эпохи Второй мировой, используют высокоточное гибридное оружие против России и ее народа, и использует его с несомненным успехом.

Их цели – десуверенизация России, ее растаскивание по частям, дележ ее природных ресурсов.

Но главной мишенью для противника являются даже не ресурсы и не территория, а сам антропологический тип – тип носителя русской цивилизации как наиболее упрямого и парадоксально устойчивого конкурента.

В их понимании русский культурный тип должен капитулировать перед транснациональным типом. Им недостаточно остановить наше развитие и демографический подъем, им нужно, чтобы мы перестали быть собой.

Не Россия избрала себе этого врага, она была назначена на роль антагониста – чему, впрочем, есть объективные основания. –

А именно: исторически уже достаточно проявивший себя огромный потенциал нашего народа, представляющий существенную опасность и препятствие для субъектов глобализации.

В мире нет иной кроме России и ее народа масштабной силы, которая могла бы последовательно и целенаправленно противостать той логике развития, которая навязывается «новым жречеством».

Вместе с тем, на стороне идеологии «вечной России», которая сегодня просто не может не приобрести глобального звучания – большинство людей в мире, и большинство геополитических и цивилизационных центров.

Все они молча ненавидят мирового хищника, всеми ими востребована идея многополярного справедливого мироустройства. Поэтому у нас есть реальные шансы победить.

Русский Ковчег не претендует на монополию. Но ход истории приводит к тому, что России придется выдвинуться вперед, стать своего рода ковчегом-флагманом.

Вслед за Россией подтянутся другие державы – которые также могут противостоять Цивилизации Потопа, строя свои ковчеги.

4. Очищение и Обновление
Нынешнее государство Российское предельно десакрализовано, идея власти как дела чести подверглась профанации и диффамации, по-русски говоря, смешению с грязью.

Кто-то может подумать, что так сложилось само собой. Однако это не стихийные процессы. Делалось это целенаправленно.

Был произведен взлом кода народа-государственника – через внушение мысли о политике как «порочном деле». –

Через внедрение идеи о государстве как сервисе, через растянувшуюся на десятилетия попытку государства сбежать от своей архетипной для России сакральной составляющей, от долга социального служения народу и долга служения Высшей Истине (Богу).

Снижение доверия к государству в России является куда более опасным для стабильности и устойчивости страны, чем внешние угрозы или экономические трудности.

Между тем, государство в России не просто система институтов или «наемный управленец», и никогда народом оно не будет признано таковым.

Несмотря на ломку кодов, общество в своей массе остается патерналистским и ждет возвращения к модели государства-семьи.

От власти и государства ждут большого проекта, стратегического видения, обеспечения социальной справедливости и развития. Через возвращение стратегем произойдет и ресакрализация государства.

Ключевым значимым шагом на этом пути должно стать провозглашение национального очищения. Общество жаждет очищения как духовной весны.

Очищение – это первое слово нашей идеологии, если смотреть на нее в практическом плане. Проект «Очищение» несёт в себе рывок, огромный стимул к развитию.

Образ будущего откроется нам, станет до конца ясным в процессе очищения. Нацпроект «Очищение» не только востребован и желанен, но и неизбежен.

Нам предстоит очистить наши реки и озера, наши почвы от загрязнений, очистить предместья наших городов и посёлков от чудовищных помоек и свалок. (Высокотехнологичные решения проблемы мусора и загрязнений природной среды у Русской цивилизации есть.)

Нам предстоит очистить не только естественную среду обитания, но и нашу социальную среду. Чудовищные диспропорции в богатстве, в общественном положении, неравенство перед законом, господство самодуров и лжецов – всё это должно быть подвергнуто очищению.

Нам предстоит очистить и человеческую душу, в которой поселился зверь. Человек перестал смотреть на звёзды, смотрит только вниз, себе под ноги, надеясь найти на тропе набитый золотом кошелёк.

Душа стала угрюмой, озлобленной, забывшей о лазури. Но душа должна воскреснуть и очиститься.

Перекроем чудовищные мусоропроводы, которые с телевидения льют нечистоты в каждый дом, в каждую семью. На эти телевизионные трубы мы наденем жесточайшие фильтры, поставим на их пути к зрителю «очистные сооружения».

Расстояние, отделяющее нынешнюю РФ от «идеального государства», может оцениваться по-разному, при этом важно осмыслить, какой путь предстоит пройти, какие трудности придется преодолеть.

Одна из самых острых проблем, великая трудность на этом пути – очищение государства от непригодных для реализации новой идеологии кадров, обновление политических и административных элит.

Преградой для новой идеологии является отсутствие в нынешней элите доминирующего идеалистического компонента.

В конце XX столетия во власть пришли так называемые «прагматики». Эти люди не готовы жертвовать частным ради общего, не готовы поступаться личными интересами ради интересов государства.

Идеи не способны жить полноценной жизнью без своих носителей, тем более что у «старой элиты» были свои идеи, с которыми они во многом отождествились.

Расстаться с установками, сколько бы убогими и неприглядными они ни были с точки зрения народного большинства, очень трудно. Особенно если эти установки привели тебя в элиту и закрепили у кормила.

Очевидно, что в сложившейся обстановке политическая элита должна, согласно концепции Парето, быть «привита» идеологически заряженной контрэлитой. Однако одной кооптации во власть отряда идейных людей недостаточно.

Дело даже не в том, что нынешнему правящему классу все еще мерещится, что они могли бы пересадить на русскую почву западную систему.

Дело скорее в том, что они опасаются потерять свое положение и свои преференции, которые им обеспечены именно за счет лояльности наследию 90-х, по сути этноциду, искоренявшему в России русский дух.

Исторически – чтобы цинично-стяжательские, преклонившиеся перед сытостью и мишурой Запада элиты не устроили саботаж, а переключились в нужное русло, всегда была нужна либо Большая Беда, либо репрессии. Без этого они никак не приходят в разум.

Новая смыслократическая идеология, новый государственно-рыночный уклад, новые оригинальные технологии, солидарное состояние общества требуют продвижения людей нового типа, способных поддерживать и реализовывать эту новизну.

Черты данного типа: гибкий ум, разносторонние знания, низкая агрессивность, большая активность, мобильность, творческие волевые черты, социальность, духовность и эмпатия.

Данный тип должен составить основу меритократии, перспективную часть новой элиты, наряду с существующими ныне капиталистической олигархией, госаппаратом, технократией эффективных менеджеров, и богемной буржуазией «креативного класса», – постепенно заменяя их.

В Государстве Развития, в Государстве диктатуры культуры элита должна быть культуроцентричной, пронизанной живой идеологией Русской Мечты и русских кодов.

Нам нужно также перепрыгнуть межпоколенческий провал между старшими, из которых преимущественно происходят современные руководители, и молодыми людьми, которые сформировались в новой реальности. Интегральная идеология призвана стянуть их в одно национальное целое.

Мы все еще остаемся заложниками элит без стратегического мышления, элит, увязших в текущей злобе дня и собственной корысти, в лучшем случае – занимающихся затыканием пробоин в корпусе государственного корабля, служащих «аварийщиками», а не стратегами.

Итак, главный критерий обновленной элиты – ее идеологическая заряженность, ее способность к высокой мечте, ибо такая мечта есть не что иное как полет в пространстве стратегических целей и идеалов.

Можно задаться вопросами: насколько необходимо радикальное обновление политических элит? Можно ли взять за основу при внедрении новой идеологии нынешние политически элиты, эволюционно обновляя их, усиливая и поднимая тех из них, кто наиболее пригоден к новой парадигме? –

При существующем вопиющем социальном неравенстве сохранение нынешнего правящего класса означало бы всеобщее отчуждение, чувство безысходности и бесполезности напряжения воли во имя достижения общенародных целей, подозрение в притворности самих этих целей.

Вектор здесь очевиден: в любом случае должно произойти перераспределение власти в пользу большинства (не в смысле усиления эфемерных «демократических» институтов, этой игрушки в руках олигархии, а в смысле преследования посредством госполитики реальных интересов общества, а не интересов паразитических меньшинств).

Это исторически неизбежное дело, вопрос лишь, в какой форме оно произойдет – революция сверху или революция снизу.

 

__________

Почему именно предлагаемая здесь версия идеологии России наиболее правильна и целесообразна?

Потому что любое встраивание России в нероссийские, не соотносимые с её цивилизационной сущностью, проекты объективно ведёт страну к гибели.

Россия в глобальной системе Запада, Россия постмодерна, Россия племенно-националистическая, Россия капиталистическая, Россия транснационально-нетократическая, Россия технологически неразвитая – в любом из этих вариантов вырисовывается для нас летальный исход.

Все это версии идеологии Анти-России. Соответственно, необходим русский реверс – отсекая эти версии, мы осуществим обратный переход от Анти-России к России Вечной, и при этом современной, оснащенной, вооруженной.

Соответственно, детские игры в плюрализм и свободу мнений сегодня уже не уместны, ибо противоречат мобилизационным требованиям момента.

Из элитного слоя России должны быть вытеснены и не допускаться в новый смыслократический слой те, кто исповедует взгляды следующего типа:

Убаюкивающие мотивы вроде «внеидеологичности» государства, ворчание о том, что идеи о какой-то глобальной миссии России иллюзорны, что «образ врага» для ее развития не нужен; или такой тезис: «России следует сосредоточиться на своих внутренних интересах и не лезть в глобальные разборки» и т.п.;

Дескать, главное – интересы частного человека. Поэтому всевозможные «проклятые» вопросы лишь мешают жить нормальным людям, они и есть зло. Не нужно «изобретать велосипед». Важнее: к чему мы присоединимся, что каждому из нас в отдельности выгодно…

Якобы, Россия не империя и не должна быть империей. Приемлемые варианты для нее другие: национальное государство; государство-корпорация; государство-буфер и т.п.

Взгляды тех, кто продвигает конформистский образ национального целеполагания: довольство текущим положением дел, отстаивание устаревшей модели homo economicus, общества потребления и т.п.

Отрицание необходимости революции сверху, которое обосновывается таким образом: нужны лишь некоторые коррективы; либо: нужна мягкая эволюция; либо: эффективна только революция снизу и т.п. Оба «уклона» по сути ведут к одному заказчику. Это тот случай, когда, по выражению «отца народов», пойдешь налево – придешь направо, пойдешь направо – придешь налево.

Чтобы встать на путь исцеляющей и гармонизирующей общество революции сверху, необходим сигнал в адрес народного большинства.

Этот сигнал должен иметь как показательное, демонстративное измерение, с буквальным устранением из элиты ряда знаковых фигур, так и всеобъемлющее социальное измерение – которое можно назвать символической жертвой.

Чем нужно пожертвовать? Со стороны правящего класса – частью ресурсов. Со стороны нового идеологического класса – частью существующего правящего класса, его «оффшорной» составляющей.

Первое чем придется пожертвовать нынешним элитам – это отказаться от враждебных русскому цивилизационному коду культов, своего рода антикодов, внедренных сейчас в нашу жизнь.

Таких как культ мамоны, культ комфортной потребительской жизни «как у них», культ гаджета, культ технических и цифровых новинок и трансгуманистических вожделений, культ гендерной и сексуальной всеядности (проповедуемый вестниками «второй сексуальной», «квир»-революции), культ иллюзорной свободы, который все более и более разоблачается на самом Западе, откуда этот культ был занесен и настойчиво внедрялся в наше общество.

В каком-то смысле речь идет о возвращении к советским ценностям: нам нужно возродить господство архетипов воинов, врачей, инженеров, капитанов производства, исследователей, – словом, жертвенных, порою даже самоотверженных созидателей над архетипами барыг, гедонистов, корыстных и эгоистичных потребителей, госслужащих, трактуемых как «работников сферы услуг» и т.п.

Изобретатель в Пятой империи превыше приобретателя!

Но это одновременно и возвращение к традиционным ценностям, крестьянским и православным, ведь советская нравственность основывалась на этике народников, то есть глубинном опыте изучения русской общины и ее социального мироустройства, этого исконного народного социализма.

Безусловно, для большей части существующих элит остается открытым путь добровольной жертвы частью своей собственности и теми проектами, которые не впишутся в новый идеологический формат.

Главное же для них – если они намерены жить дальше в России – открыто принять новую идеологию, разделить ее пафос, увидеть в ней выход из исторического тупика, в который занесло их, а вместе с ними всю страну.

У многих из них все еще есть шанс на преображение и превращение из приспешников тяжело больной транснациональной горгоны, время от времени обжигающей их кнутом персональных санкций, в представителей великой цивилизации, которая обязательно поднимется и вернется на свой путь.

5. Субъект «Мы». Цивилизационная миссия
Политическая элита обязана ясно сознавать, что у ее народа есть базовая картина мира, в соответствие с которой выстраивается культура, политика, взращиваются новые поколения, которым мы вручаем историческое наследство.

Если элита не сознает этого или пытается приглушить такое осознание – ей не место на вершине социума.

Секрет России в том, что она является потенциальной Цивилизацией Ковчега уже не одно столетие, и это тоже наш цивилизационный код. Мы не изобретаем чего-то неслыханного, новоявленного – мы лишь возвращаем русскому самосознанию его исконные параметры.

В условиях разгорающегося противостояния с антицивилизацией Потопа, отталкиваясь от нее – мы быстрее осознаем необходимость смены вектора развития России. Вернее – обретения этого вектора, возвращения подлинной субъектности.

В чем же направления этих перемен? –

От безобидно-примиренческой, беззубо-соглашательской позиции – к самостоятельной и упорной.

К собственной «самости», к роли знающего, кто он и чего он хочет.

К деятельному овладению миром, к познанию его по канонам нашей базовой картины мира.

Обозначение вектора самостояния России не должно быть имитацией, не должно сводиться к риторике и показному бряцанью оружием или игре мускулами, не должно зависеть от «субъективного фактора» власти.

Кроме того, изменение вектора развития никак несводимо лишь к внешнеполитическим деяниям. Вектор должен быть обозначен системно и комплексно.

Чтобы это возвращение к себе стало возможно, нам и потребна идеология, в центре которой ответ на вопрос: кто мы есть?

Отвечая на этот вопрос, мы обеспечиваем консолидацию для совместной, согласованной деятельности.

А также мобилизацию большинства общества для преодоления угроз и рисков.

Создаем основу для выдвижения слоя смыслократии, хранящего главные принципы и заветы Исторической России.

Итак, кто мы?

Мы – это Русская цивилизация, симфония народов, соединяемых общей судьбой и вырабатываемым в веках общим для всех народов своеобразием, «иоанновским духом», как называл его влюбленный в Россию немецкий мыслитель Вальтер Шубарт.

Мы – это страна-наследница, которая ведет свое родословие не по одной, а по многим линиям, преемствуя:

мифической Гиперборее и Скифии,

роду Иафета,

восточному славянству,

православному византизму (рецепция высокой культуры Второго Рима, в которой в «снятом» виде хранятся мощные пласты античности и эллинизма, иудейской и раннехристианской культур),

евразийству (наследие веротерпимой государственности Чингисхана, собравшей под собой бо́льшую часть Северной Евразии).

мы наследуем культуры и ценности привившихся к стволу российской государственности мусульман, буддистов, язычников, представителей других вер и культур.

Мы – это цивилизационный мир, целый космос народов и культур, сложившихся в живое целое.

По отношению к внешнему миру наш мир не является закрытым, замкнутым на себе. Русский мир не чужд постижению иных культур, даже своего рода увлечению иностранными достижениями.

Однако увлечения – это все же поверхностная сторона цивилизации. У континента России все самое важное – свое.

Благодаря подвижничеству наших предков – землепроходцев и воинов – у нас есть свои природные ресурсы, включая самые большие запасы плодородных почв, пресной воды, лесов, полезных ископаемых, почти вся таблица Менделеева (по самым скромным подсчетам, около 22% мировых природных ресурсов).

У нас есть смекалистый народ, умеющий творить в самых неблагоприятных условиях.

Есть отряд смелых изобретателей, исследователей и конструкторов, рождающих парадоксальные и принципиально новые виды технологий.

Есть когорта производственников, сумевших спасти и развить (а то и создать с чистого листа) современные заводы и фабрики, выдерживающие конкуренцию и с Западом, и с Востоком.

У России всё ещё сохраняется колоссальный задел в технологической сфере, плод тех научных и инновационных прорывов, которые были осуществлены советской цивилизацией.

(При этом многое из того, что открыли и изобрели русские, и воспроизвести могут только русские.)

Высокотехнологичный ВПК является нашим важнейшим преимуществом, позволяет относительно на равных вести диалог с более мощными державами.

Мало кем осознается, что у нас есть нечто более ценное и значимое чем природно-ресурсные и военные возможности: целый кладезь собственных смыслов, идеалов, ценностей, свои представления о правде и совести, свои цивилизационные коды.

Между тем, именно из этого кладезя черпается самое главное – своя логика развития, собственная миссия. Именно этот потенциал при его умелом использовании способен привлечь под сень Русской цивилизации другие народы.

Над вопросом о миссии: зачем мы на земле? – не один век билась русская мысль. Результаты этих усилий наших философов и мудрецов, несмотря на разнообразие их взглядов, как это ни удивительно, сливаются в единое непротиворечивое русло самосознания.

(Даже желчно-недоумевающий Петр Чаадаев с его мыслью о России, предназначенной преподать миру «великий урок» – причудливым образом подтверждал идею русского мессианства, русского, как он это сформулировал, «особого пути».)

Уникальная Миссия, предназначение Русской цивилизации предстает как регуляция мирового развития, удержание мира от глобальной катастрофы, поддержание гармонии, основанное на глубинной эмпатии или, как говорил Достоевский, отзывчивости русских по отношению к другим мирам.

Часть этого предназначения – миссия обуздания претендентов на мировое господство, не просто декларируемая, а неоднократно проявившаяся в истории как наше победоносное дело.

Миссия демонополизации мирового могущества совпадает с императивом самой природы истории, можно сказать, что она совпадает с волей Божией. Мирозданию как системе, направляющей его Высшей Силе неугодны претенденты на тотальное владычество…

И Россия является стражем многообразия, орудием этой высшей воли. Осаживать «наполеонов», срывать их с тронов и помещать под замок или в психиатрическую лечебницу – это одна из сияющих граней русского предназначения.

Важнейшим элементом идеологической картины мира является ответ на вопрос, куда мы идем, или, образ желаемого будущего. И это тоже часть миссии России. (Образу будущего посвящена 7 глава нашего доклада.)

Здесь же отметим, что, символически отражаясь в таких символах как «Храм на холме», миссия России состоит в создании справедливого и гармоничного общества, которое согласуется с божественным, богоподобным достоинством человека, в строительстве из всех нас и из каждого соборной вертикали.

Этот идеал, призывающий и привлекающий к себе иные миры и культуры, наряду с обузданием агрессоров-монополистов, которые так или иначе попирают справедливость, достоинство и разрушают мировую гармонию – фактически две стороны одной миссии.

__________

Имеет смысл прямо сейчас, еще не углубившись в прорисовку деталей образа будущего, остановиться на органичных для Русской цивилизации, своеобразных версиях понимания и разрешения наиболее обостренных и актуальных вопросов нашего времени, его критических разломов.

В частности, по таким направлениям как:

своя версия прогресса и свои критерии «развитости»;

своя версия сбережения природы;

своя версия демографического развития;

своя версия развития информационных технологий.

Своя версия прогресса и свои критерии «развитости»

Ученые сходятся на том, что мир постепенно переходит из 5 в 6 технологический уклад. Однако даже подробное и ясное понимание, что представляет собой новый уклад, описание его технологической парадигмы не дает полноценного образа развития для всех.

Это связано с тем, что потерпела окончательный крах инфантильная идея неуклонного линейного общечеловеческого прогресса. Новый уклад сам по себе не может создать единообразную цивилизацию, он неодинаково воспринимается разными цивилизациями.

Таким образом, открыт вопрос об образе развития – куда развиваться, в какую развитость расти. Судьба 6 техноуклада – в перехвате самого вектора развития и в том, что старый вектор уже отброшен историей.

Конкретно этот кризис целеполагания выражается в смене гегемонов развития, уходом с арены совокупного Запада, выродившегося в антицивилизацию, и выходом на арену нового лидера – Китая.

Однако, это не значит, что образ нашего развития для нас уже сейчас должен продиктовать Китай. Многолинейность мирового становления никто не отменял.

Мы оказались в пересменке истории, на перепутье, и нам не от кого ждать подсказок – ни от Запада, ни от Востока.

В чем же выбор Русской цивилизации? На наш взгляд, он в том, что главным критерием прогресса для нас будет построение общества созидателей, творцов.

Творчество – это тот ключевой пункт развития, на котором сходятся в согласии просвещенческий, «истматовский» (формационный) и цивилизационный подходы, современные «красные» и «белые» патриоты России.

Такой выбор будет понятным и для других цивилизаций, хотя он предполагает очень высокую духовную планку, которая окажется не всем по плечу.

Чтобы государство справилось с такой сверхзадачей, должна быть выстроена обязательная система защиты от деградации (так деградационным и разрушительным был «кризис свободного времени» в период позднесоветского застоя).

Спасти от деградации могут только общественная культура и мораль, выросшие на жесткой системе государственных стимулов и приоритетов, которые, в свою очередь, должны служить общему делу.

Под общим делом в предельном смысле слова мы и понимаем прогресс справедливости в обществе в целом и прогресс творчества в жизни конкретного человека, его духовный рост.

А это предполагает преобразование человечества при динамическом сохранении (расширенном воспроизводстве) классической культуры и цивилизационной традиции, а не их отбрасывании.

Расти духовно может только человек-наследник, а не человек-ниспровергатель своих предшественников.

Отсюда вновь актуальным становится тезис о диктатуре культуры, о том, что Пятая империя России должна быть культуроцентричной, а не экономо-центричной.

И хотя люди в большинстве своем слишком инертны для высокого творчества, тем не менее, цивилизация может и обязана организовать ток общественной энергии в восходящем направлении, против энтропии.

Таким образом, государство выступает главным источником прогресса. Однако при этом творчество – тонкий и во многом интимный процесс.

Государство как институт не может гарантировать творческий бум, оно может лишь способствовать ему, создавать условия для него, учась обходить «подводные камни» истории.

Увеличение свободного времени, о чем мечтали марксисты – далеко не главный критерий создания таких предпосылок. Гораздо важнее целенаправленное человекостроение, научно-культурно-образовательное и воспитательное взращивание новых поколений с упором на творческий дух.

Подлинное творчество является продуктом не только таланта, но и воли. Воспитание воли предполагает самоограничение, преодоление низших импульсов, усложнение и совершенствование навыков, мастерства.

Массовое воспитание воли происходит в атмосфере общего дела и угасает, когда идеал правды и совершенства замещается стандартом утилитарного потребления.

Потребитель не может быть победителем, не может быть творческим гением, не может быть даже по-настоящему квалифицированным работником.

Прогресс означает восхождение на новые уровни могущества человека как в его отношениях с природой, так и в его способности управлять самим собой, в том числе гармонизировать социальное мироустройство.

Критериями духовного роста выступают любовь к ближнему и мудрость, которая отличается от ума в первую очередь способностью преодолевать и гармонизировать противоречия. –

Не нагнетать напряжение внутри общества, а «носить бремена друг друга» так, как если бы люди были органами одного организма.

Может статься и так, что «обкормленные» поколения, обеспеченные всем необходимым, в том числе доступом к высшим духовным образцам – несмотря на все это, будут терять интерес к жизни, утрачивать инициативу, разлагаться.

Подлинное творчество воспитывается в борьбе, в неустойчивом равновесии, отчасти даже в страданиях.

Костыли техники и изощренно устроенный быт сделали человека гораздо менее живым, и гораздо более уязвимым перед внешними вызовами судьбы и внутренней самоуязвленностью.

Научная и промышленная революции стали новыми шагами отчуждения человека от Природы и Бога, в конечном счете – от самого себя.

Цивилизация потребления закабалила его, сделав рабом комфорта, который она ему дала, и тех тонких страстей, удовлетворению которых она послужила.

Техника, сделав достижения высокой культуры и высоко оснащенной цивилизации доступными для масс – вместе с тем отлучила их от самой Культуры, от ее огненной полноты, откуда творец и первопроходец черпает вдохновения, озарения, научные открытия.

Самым важным условием для реального духовного прогресса оказывается эстафета от поколения к поколению: от творца к творцу, от учителям к ученику. –

Когда преемник перенимает искру сверхличной мечты, стремится сначала освоить доступные ему высоты культуры и познания, а затем повторить подвиги и превзойти шедевры предшественников.

Все это нужно иметь в виду при проектировании модели развития Пятой империи, ведь развитие является одним из самых трудных, «проклятых» философских вопросов.

Однако этот разговор в рамках идеологического строительства является стратегическим и даже футурологическим. А сегодня главная проблема в другом: подлинному развитию мешает действие механизма социального и исторического регресса.

Регресс сегодня воюет под личиной «другого прогресса», это «прогрессизм» антисистемной цивилизации, которым она инфицирует другие культуры, сбивает с пути неискушенную молодежь.

Для антицивилизации прогресс – это рост свободы «от», свободы вожделений, освобождение и раскрепощение, понимаемое просто как снятие всех и всяческих запретов и табу, тогда как в них, в сущности, и заложена основа человеческой культуры.

Для нас же прогресс – восхождение человека в развитии его способностей как созидателя, рост его свободы «для», то есть его творческой энергии.

Эти два «прогресса» абсолютно несовместимы.

И встает вопрос: как обратить ложный прогресс вспять, как положить пределы этому извращенному, болезнетворному «прогрессизму»? Как выветрить его из податливых умов наших детей?

Своя версия сбережения природы

По экспертным оценкам, Россия, обладая огромной долей мировых природных богатств, имеет лишь 1,8% в мировом глобальном продукте и 0,3% в сфере высоких технологий.

Получается, что наши огромные ресурсы а также все еще значительный интеллектуальный потенциал при существующей системе мирового распределения труда и собственности не работают на Россию.

Сложившийся на данный момент расклад сил и взаимоотношений должен быть изменен таким образом, чтобы российская природа являлась основанием российского цивилизационного прорыва.

Очевидно, что без перераспределения природной ренты, без корпоратизации, без сдвига от кланово-капиталистического к солидарному обществу здесь не обойтись.

Очевидно также, что от аномалии, закреплённой на конституционном уровне – частной собственности на природные ресурсы – необходимо отказаться. Надо вернуть существовавшее в советском правовом лексиконе понятие «общенародная собственность», эквивалент собственности государственной.

Доходы от сырьевого экспорта должны стать источником новой индустриализации страны и средством – как это ни парадоксально – ухода от сырьевой зависимости.

Именно этот вопрос является ключевым и главным для современной российской идеологии, а вовсе не насаждаемый извне дискурс «зеленой революции», которая есть не что иное как значимая, а на данном конкретном этапе, пожалуй, и основная часть плана по мафиозному захвату «новым жречеством» власти в ведущих международных институтах.

Другой острейший вопрос, стоящий перед Русской цивилизацией – необходимость отказа от модели мегаполисов, перехода к новой модели расселения в малоэтажном «городе-саде», к усадебной урбанизации наших пространств, к новому освоению брошенных территорий, спасению от обезлюдения провинции и регионов Дальнего Востока.

Антисистемные силы, используя и нагнетая фобии климатической катастрофы, внедряя квази-религию вокруг идеи неискупимой вины человека перед беззащитной природой, лоббируя новейшие, в основном весьма несовершенные технологии «зеленой энергетики» – преследуют несколько целей.

Одна из таких целей ими уже достигнута: создана эффективная система по «выдаиванию» госбюджетов на программы экологических «лоббистов». На момент избрания президентом США Трампа масштаб «экологического спрута» в этой стране был уже настолько велик, что де факто основная масса взносов в организации типа Planned Parenthood шла от правительства.

Другие их цели, еще не достигнутые – остановка технологического развития, сокращение населения Земли, перевод большинства человечества на регулируемый сверху «экологичный» образ жизни, на синтетические «заменители еды», на использование заведомо маломощной «чистой» энергетики и т.д.

Касается это и текущей политики и конкретных денег. К примеру, недавнее введение Евросоюзом нового экологического налога (так называемого «углеродного налога») – более вопиющий пример колониалистского произвола, чем любые санкции Казначейства США.

У служителей мирового экологистского культа аргументация не сходится ни с физикой, ни с химией, ни с геологией, ни с астрономией. Так, они манипулятивно используют понятие «невозобновляемых» ресурсов – при этом умалчивая о еще более редких ресурсах, которые потребляет «зеленая энергетика».

Исторически Россия сберегает в себе нетронутые массивы дикой природы, это своего рода «легкие планеты». И Россия, наряду с Канадой и Бразилией, должна была бы особо считаться «донором хлорофилла», спасительного от якобы опасной для жизни углекислоты.

Однако, это невыгодно глобальным зеленым фондам с их лицемерием, двойными стандартами и прямым лоббированием коммерческих интересов «своих» компаний.

Наше отношение к природе строится на идеях русского космизма, на учении о биосфере, которую призвана поддержать и сохранить активно развивающаяся антропосфера, наделенная доброй волей и разумом. –

На идеале премудрости мироустройства, то есть понимании человека, общества, природы Земли и космоса как одного целого, всё перечисленные части которого важны.

Поэтому наша версия сбережения окружающей среды основывается не на предпочтении прав других видов жизни перед правом человека, а на активном преображении «дикого леса» в «сад», очеловечении и одухотворении природы.

Образ природной цивилизации в природной среде – органичное развитие, природоподобные технологии. За счет применения «закрывающих технологий» мы сумеем свести к минимуму потребление ресурсов, за счет новой индустриализации – решить проблему переработки практически всех отходов производства.

Человек способен помочь природе самой защищать себя. К примеру, чтобы избежать опустошительных лесных пожаров, нужно чтобы природные массивы были ухожены, прорежены и доступны для людей и пожарной техники, а вовсе не оставались в девственном состоянии, как настаивают экологисты.

Если дистанцироваться от Запада и транснациональных фондов с их назойливым экологическим прессингом в адрес других государств — многие народы с облегчением воспримут новую, предложенную Русским Ковчегом повестку равновесной экологии.

Эта повестка станет нашей программой по преодолению энтропии в природе, так же как мы будем преодолевать ее в самом человеке, и в обществе, в конечном счёте, стремясь к бессмертию по заветам Христа и по заветам русского космизма.

Античеловеческие культы подлежат разоблачению – и хотя бы поэтому Русская цивилизация могла бы собрать критические умы со всего земного шара, чтобы создать альтернативную Лигу сбережения ноосферы, которая заменит спекуляции верифицированными диагнозами и прогнозами, а запугивание и шантаж – решениями, достойными новейшего технологического уклада.

Своя версия демографического развития

Демографическая стратегия – это системообразующий фактор для идеологии России на данном историческом этапе. Это критическая задача № 1, – вплоть до того, что имеет смысл ввести в целях борьбы с этим кризисом режим чрезвычайного положения.

К сожалению, как и во многих других вопросах, Россия как государство долгое время послушно следовала рекомендациям демографов-антинаталистов, то есть противников поощрения жизнеродности коренного населения страны.

Западные ученые-антинаталисты постепенно вытеснили из общественного внимания взгляды альтернативные их собственным. –

В частности, они скрывали тот факт, что так называемый «демографический переход» (якобы естественная депопуляция «развитых» обществ) связан не с индустриализацией и не с ростом богатства как такового, а с разрушением традиционного, христианского уклада и образа жизни, то есть упадком системы ценностей.

В современной демографической политике как России, так и других стран кардинально недооценен духовный фактор, воздействующий на волевое самоопределение людей.

Как показывают неангажированные исследования, основная мотивация в вопросах рождения детей связана не с материальными факторами, а с вопросом наличия воли к жизни, жажды жизни, наличия витальной силы в людях.

Наше государство и после 1991 года остается самой крупной по территории страной, самой недонаселенной и нуждающейся в человеческих ресурсах. При этом продолжается отток коренного населения с Дальнего Востока в западные регионы страны, а также из провинции – в мегаполисы.

Угроза перенаселенности для России «актуальна» с точностью до наоборот. Программы, разрабатываемые транснационалами для остановки роста населения, – в отношении нас вопиюще неадекватны.

Но даже безотносительно особого положения России «демографическая революция», провозглашенная и защищаемая Дж. Соросом, представляет собой антинаучную, античеловеческую пропаганду Цивилизации Потопа.

Сорос, как и другие представители высшей мировой элиты, отстаивает право выбора гендерной идентичности, снятие всех половых запретов, декриминализацию проституции, депатологизацию транссексуализма, сексуальное образование на основе гендерного равенства, самоопределение и принятие пресловутого «разнообразия», право на аборты, свободу миграции и т.д.

Все это, вместе с пропагандой идеологии «прочойс», «чайлдфри», малодетности, упрощением процедур разводов, развенчиванием классического идеала «любви» и заменой его эгоизмом, – и составляют набор суицидальной «антикультуры» современного Запада.

«Суицидальная антикультура» уже внедрена в России, а на Западе господствует. У нас она воздействует преимущественно на молодежь через массовую культуру.

Её, эту суицидальную антикультуру, стратегию угасания воли к жизни, стратегию «цивилизации смерти», стратегию «отрицательного роста» – нужно уничтожить.

В существующей сейчас социальной парадигме проблема демографического угасания страны является в принципе не решаемой. Упущено золотое десятилетие, когда в возрасте материнства находилось достаточно большое количество женщин.

Тем не менее, ситуация не является безнадежной, если смотреть на нее через призму новой идеологии, то есть радикальной смены социальной парадигмы.

Дело в том, что в утилитарно-потребительской среде вторичных торговых и финансовых услуг, выращивается, как гомункулюс в пробирке, типаж человечка-однодневки без индивидуальности, без личного будущего и соответственно, без признаков пола.

В мелкооптовом мире растворяются и мужские, и женские черты, а личное самоутверждение либо гасится эйфоризирующими средствами, либо прорывается разовым, бессмысленным и также разрушительным эпатажем.

Человека-однодневку не интересует семья, ему неведомы и неинтересны те черты, которые делают человека мужчиной и отцом, женщиной и матерью.

Мужчины вырождаются, окружающая реальность феминизируется – но не к радости женщин. А отсюда – и непрочные семьи, и низкая рождаемость у вчерашнего народа – потрясателя мира.

Секреты возрождения мужчины, а через него крепкой многодетной семьи, – новая индустриализация, уход от сырьевой ориентации экономики, открытие принципиально новых путей самореализации и роста у себя на родине, усадебная урбанизация, расселение народа из скученных «человейников» по необъятным просторам страны вокруг новых инфраструктурных проектов развития.

Другой секрет повышения жизнеродности и органичности культа многодетности, который сегодня необходим России – новая этика. Ибо, как показывает опыт религиозных общин, семья становится приоритетом и естественным очагом жизни при наличии вертикальных смысложизненных установок.

Институт Семьи в Русской цивилизации будущего, в Пятой империи, вновь обретет свой сакральный статус, а в плане общественном – получит поддержку и поощрение на уровне государства, в рамках чрезвычайного демографического положения – включая:

— многоступенчатое обеспечение многодетных семей достойным жильем и пакетом льгот, целым комплексом мер по их поддержке как материально-финансового, так и морального, духовного характера;

— продвижение семейных ценностей и запрет на массовое распространение негативного по отношению к полноценной семье, контррепродуктивного мироощущения; и ряд других мер[12].

Многодетные семьи коренного населения, носителей русского культурного кода должны быть элитой страны, символом цивилизации жизни, а не цивилизации смерти.

Семья является для России фундаментальной и символической моделью трех космосов: устройства человека (в гармонии с самим собой), устройства общества (семья как его естественная ячейка, воспроизводящая общество) и большого мироустройства, мироздания, в котором все родные другу другу, все связаны друг с другом.

Поэтому семья для Русской цивилизации сверхценна.

Своя версия развития информационных технологий

Современный человек, как бы ни была напичкана его жизнь хай-теком, деградирует и перестанет быть по сути человеком, если из среды, в которой он обитает (то есть из массовой культуры), вынуть породившее культуру ядро – сакральную традицию и высокую классику.

Такой «человек-оболочка», человек с дупловитой картиной мира становится чистым, безупречным объектом. Он уже не представляет никакой ценности в качестве персоны, способной не то что к творчеству, но даже к неожиданным поступкам.

Маловероятно, что он окажется нужен великому Искусственному Разуму в роли батареек (забавная, неправдоподобная фантазия бывших братьев, а ныне сестер Вачовски в фильме "Матрица").

В свое время Маршалл Маклюэн, вводя разделение на горячие и холодные культуры, выступил вовсе не пророком новой великой эпохи «информационного общества», а жрецом внедрения индустрии попкорна, медиа—гипноза, массового «расслабления».

Проблема не в том, что технологии имеют собственное содержание и свой месседж, как учил студентов Маклюэен.

«Массируемый» субъект отлучается от того, ради чего существует культура со всеми ее орудиями и технологиями, ради чего явился на свет он сам.

Субъект погружается в пассивную прострацию и превращается в абсолютный объект. В этом и заключается скрытый пафос идеологии новых жрецов массовой коммуникации.

Для России цифровые технологии не самоцель. Мир преображают технологии научные и инженерные, цифровизация же в качестве надстройки наделяет их новым качеством.

Но высокотехнологичная надстройка может быть совершенно другой по своему содержанию и посылу, чем та, что нам подсовывают. Нам не нужен мир иллюзий! Нам нужна Мечта как творческое преображения реальности!

Россия дала миру плеяду талантливейших программистов, значительная часть которых, к несчастью, работает теперь на глобальных интернет-гигантов и нарождающуюся инфраструктуру нетократии.

Сегодня мы переживаем критический момент в переходе к импортозамещению IT-продукции в госсекторе, что дает надежду на создание масштабного рынка для IT-отрасли в России.

Русские таланты в этой сфере должны быть мобилизованы и консолидированы государством сообразно новой идеологии – нам нужен полный цикл суверенного информационного производства: от компьютерного «железа» до самых изощренных операционных систем и интегральных программ. –

От инноваций в области телекоммуникаций до «цифрового Транссиба», соборной сети, связывающей Россию в единый информационный организм не только территориально, но в первую очередь проектно, в духе Общего дела.

Для Русской цивилизации неприемлемо использование цифровизации как средства утверждения монополизма, как метода для смены суверенитетов государств на власть транснациональных информационных экосистем («государств поверх государств»).

Но это неприемлемое для нас и есть стратегия антисистемы, Цивилизации Потопа, стратегия, направленная на закрепощение человека и ограничение его возможностей, замену традиционной культуры цифровым суррогатом.

Чудовищность этого тренда в том, что если у людей в результате цифровизации исчезнет способность к образному и символическому мышлению, то они превратятся де факто в биороботов, в придатки искусственного интеллекта, даже оставаясь homo sapiens по формальным признакам.

В позднем капитализме (так называемом «финансиализме») с его господством спекулятивных денег и деривативов поведение массового человека направлялось через индустрию рекламы и нормирование потребительского общества. Критерием успеха все еще оставалось обогащение.

С переходом на цифровую основу финансиализм превращается в так называемое «общество доступа», или «эксизм», в котором предпочтения человека, его выбор все больше заменяются на автоматизированную привычку поступать по определенному алгоритму, то есть на нечто вроде искусственно сконструированного инстинкта.

Это мир не знания, а псевдо-знания, мир неявного, но при этом чрезвычайно эффективного управления поведением. И его принципы уже внедряются на Востоке и на Западе. –

В Китае эти тенденции просматриваются в системе социального кредита – возникшего, что характерно, на базе систем по отслеживанию «кредитной истории» клиентов банков.

На Западе эти же тенденции проявляются в так называемом капитализме слежки и «алгоритмическом обществе».

Причем пока мы видим установление этого нового строя лишь в его первоначальной стадии, когда модель «искусственного инстинкта» как основы поведения человека еще только намечена, но не реализована. Мы еще только приближаемся к новой всепроникающей сетевой парадигме так называемого «интернета всего» (IoE).

Тем не менее, уже сейчас заметны такие пугающие черты нового строя как сбор подробнейших идентификационных данных о поведении человека, подавление его «скрытности», вторжения в пространство его свободного выбора («карты искренности», штрафы для нелояльных, ограничения для них, «черные списки», наращивание прозрачности всех жизненных отправлений, поощрение доносительства, порождение «роевых коллективов», направляемых искусственным интеллектом и т.д.).

Конечной целью такого развития видится всемогущий субъект социального программирования, который не только сумеет управлять поведением масс, но легко и безболезненно урегулирует все проблемы развития цивилизации, в том числе так называемые «глобальные проблемы».

Уровень и качество потребления при этом будут зависеть от того, как решит управляющая система. В перспективе 5 – 10 лет, а затем может быть и меньше, общество будет утрачивать «память» о форматах потребления и образа жизни, какими они были раньше.

Из такого общества как из мягкой глины можно будет лепить все что угодно. И «великое обнуление» новые жрецы рассматривают именно как средство дрессировки массы людей, превращения ее в покорного и довольного жизнью коллективного болвана без исторической памяти, без представления о путях и целях развития.

Дупловитый человек, человек-голем не будет способен возражать или сомневаться, он будет свято верить в свое счастье и идиотической радостью радоваться жизни такой, какой ему позволяют жить.

Является ли такой сценарий «конспирологией» и наговором на транснационалов? Судя по очень многим признакам, а также откровенным признаниям некоторых из идеологов нетократии – он не является таковым.

К тому же времени сомневаться в этом и выяснять, насколько страшна эта угроза, у нас нет. Пока мы убеждаемся в ее серьезности, сама эта угроза из замысла и плана стремительно переходит в реальность.

Знаком наступления эпохи доминирования социальных платформ и информационных экосистем стал сюжет американских выборов 2020 года, борьба Трампа и Байдена. –

На этот раз власть сетевых медиа приобрела уже тотальный характер, перевесив на чаше весов все остальные, кажущиеся традиционными и классическими, орудия политики.

Однако, вопреки Маклюэну, технологии не добры и не злы. И мы не собираемся выступать в роли цифровых луддитов XXI века.

Информационные инновации и «искусственный интеллект» в Цивилизации Ковчега, которой мы призваны стать, позволят сделать государство дешевым, невидимым и при этом гармоничным, избавят управление от ошибок, вносящих в общественную жизнь дисгармонию.

Реальный суверенитет уже в самое ближайшее время обеспечивается не только военной силой и суверенной финансовой системой с валютной эмиссией, но и наличием собственных интегрированных информационных соцплатформ.

Острым и тонким местом нашей идеологии является как раз этот пункт: суверенитет Русской цивилизации будет базироваться на ином русле информационного развития, в том числе на создании технической альтернативы нынешнему интернету.

У России уже есть свои социальные сети, что делает ее положение уникальным: мы имеем технологические предпосылки полноценного суверенитета и теоретически можем его достичь.

Для этого надо превратить соцсети в соцплатформы, то есть начать системно использовать их как инструмент управления, и постепенно, не мешкая, выстроить собственную цивилизационную АйТи-архитектуру.

У большинства других стран таких технологических возможностей нет и поэтому они, чтобы не оказаться на обочине 6 технологического уклада, будут вынуждены присоединяться к чужим экосистемам.

На решающем этапе перехода к новой идеологии, возможно, придется вступать в войну с глобальными соцплатформами, поскольку вопрос о суверенитете является главным и определяющим и для нас, и для них.

России на этом переходном этапе придется как блокировать интернет-гигантов, не соблюдающих наши законы, так и самой осуществлять частичный выход из глобальной сети, которая в новых условиях все больше напоминает «данайский дар» для тех держав, которые являются ее пассивными клиентами.

Нельзя игнорировать и такой вопрос как формирование мировых альтерглобалистских платформ – разветвленная сеть антитранснационалов могла бы развиться под покровительством Цивилизации Ковчега по всему миру, в том числе и на самом Западе.

Ресурсы и возможности Империи, государства-цивилизации, даже с учетом падения доли ВВП России и стран СНГ внутри мирового хозяйства, огромны и несопоставимы с ресурсами самых крупных ТНК.

Во всяком случае, пока это все еще так. Необходимо лишь проявить политическую волю – не пожалеть средств, не поскупиться на обеспечение безопасности наших платформ.

Задачу эту будет еще проще решить в содружестве с другими мощными геосубъектами, такими, например, как Индия.

Партнерами такого содружества, а также его политическими попутчиками в данном конкретном аспекте информационного развития, то есть его демонополизации – станут очень многие народы и государства.

Польза для всех сторон участников подобного союза будет огромной – измеряться она будет, в частности:

неуязвимостью перед ключевыми методами современной гибридной войны,

самостоятельностью на рынке систем информационной безопасности,

независимостью от монополизированных соцсетей, внедряющих повестку чуждую странам-мишеням и подвергающих инакомыслящих по всему миру все более жесткой цензуре,

способностью создать «чистые» экосистемы, без засилья спама, флуда, порнографии, контента, неприемлемого для детей, пропаганды низменных и деструктивных культов Цивилизации Потопа и т.п.,

созданием конфигурации платформ на языках держав-союзников с изобилием ценной информации – начиная от крупнейших мировых библиотек, фонотек, видеотек и заканчивая специальными программами по поиску необходимой в практическом плане деловой, научной и технологической информации.

Словом сказать, Русский Ковчег призван поднять знамя цифрового антиколониализма.

Если этого не сделать сейчас – транснациональные гиганты через сравнительно небольшое время могут действительно превзойти по своей реальной ресурсной мощи государства-цивилизации, а значит и запереть для них возможности прорыва к Большому Развитию, – альтернативе «цифровому потопу».

В конце концов, нам предстоит построить не информационно-цифровое общество, а Социум Знания, использующий все самые совершенные технологии.

Для того чтобы информация превращалась в знание, необходимо осуществлять целый ряд преобразований, обеспечивающих не только равный и эффективный доступ к данным, но также и их критическую оценку, содержательную сортировку и фильтрацию.

Важным элементом информационной контрреформации станет ставка на сакральное ядро картины мира – то есть определяющим для нового типа общества будет не научно-кибернетическое мировоззрение, а мировоззрение с духовной культурой в своем стержне.

И системы управления, и основные институты общества, и его хозяйство в культуроцентричном русле развития преобразуются в синтетическую инфономику, функционирующую на новых принципах, радикально отличающихся от капиталистических.

Главным и определяющим принципом инфономики станет замена в управлении информационными потоками целей иерархических – целями кооперативными, симбиотическими.

Инфономика быстро станет фактором международного, геостратегического влияния.

При этом, вероятно, ей придется бросить вызов транснациональной нетократии, как своего рода мутанту позднего капитализма, адаптирующего новый информационный уклад под свои прежние паразитические установки.

О построении инфономики как базиса будущего солидарного общества см. главы 7.2 – 7.3.

6. В поисках заветной формулы
Нащупывая образ-идею того государства, построение которого объявит своей целью наша идеология, мы вбрасываем в общественное сознание следующие формулы:

Имперский национализм с ключевым лозунгом «Один Народ – Одна Судьба – Одна Победа».

Социальная правда и солидарное общество с лозунгом «Совесть – Соборность – Будущее».

Социальный или динамический консерватизм как идеология Общего дела.

Государство Развития как перспективная модель организации жизни в XXI веке.

В нашу идеологию включаются существенные элементы христианского (православного) социализма.

А также идеи русского космизма, тесно связанного с ним ноосферного социализма.

Значимой для идеологического самоопределения цивилизации становится в наше время, в условиях резко обостряющегося эпохального мирового кризиса, символика построения Русского ковчега.

__________

К концу XX века, после крушения «красной империи», у нас фактически не было государства.

Но были живы два праведника — старцы Иоанн (Крестьянкин) и Николай Гурьянов. В разгар Смуты выдвинулись полководцы Владимир Шаманов и Геннадий Трошев.

Дух России перебарывал Смуту, народ «переваривал» ее в лице своих святых и героев.<